«Детство, опалённое войной»

Дети войны.

Стали собственной памяти

Старше мы.

Война обрушилась на детей, так же как и на взрослых, - бомбами, голодом, холодом и разлуками. Война в жестокой своей слепоте соединила несоединимое: дети и кровь, дети и смерть. Дети беспощадною волей войны оказывались в пекле страданий и невзгод, они вели себя как герои, осилили, вынесли то, что, казалось бы, и взрослому преодолеть не всегда под силу.

Как же дети вели себя в тяжелейших ситуациях, как боролись с врагом и трудились в тылу, как разлучались и соединялись семьи, о трудных дорогах и удивительных встречах написаны сотни достойных книг, сняты десятки кинофильмов, спето немало патриотических песен.

Но бесценнее всего свидетельства и воспоминания людей, переживших войну. К счастью, в нашем селе живёт удивительно доброжелательная, ко всем приветливая женщина Ершова Зинаида Григорьевна. Её детство опалила война.

Она родилась 22 октября 1932 года в селе Красивка в семье Анны Васильевны и Григория Семёновича Волковых. Она стала 4 ребёнком. Отец был грамотным – он окончил 4 класса церковно-приходской школы. Работал в Коммуне, затем в милиции в Инжавино. В 1935 году семья Волковых уехала по вербовке в Карелию. Из Карелии через некоторое время переехали в Лугу. Там располагался военный городок. Мать работала сторожем. Отец на барже перевозил стройматериалы в Гатчину. Летом брал с собой и маленькую Зину. За работу получали специальные книжки, по которым отоваривали сыр, копчёную селёдку. В 1940 году девочка пошла в 1 класс. Старший брат Михаил служил политруком, вернулся из армии, ушёл служить Николай. Михаил женился, после смерти ребёнка переехал с женой из Ленсовета в Лугу. Николай служил в учреждении.

В 41, в 40 памятном году

Прокричали репродукторы беду…

На 3 день войны ушёл на Калининский фронт Михаил. Примерно через 2 недели Николай со всей организацией стал подрывником. Отец по возрасту не подлежал призыву, был в плавании. Неожиданно он появился дома на несколько минут, спросил как с деньгами, оставил 30 рублей и ушел, пообещав вернуться. Мать пришла с работы, пошла за зарплатой Николая, зашли к жене Михаила, у неё была девочка 1940 года рождения. Она собиралась на фронт к мужу. Отказалась идти в эвакуацию. Идёт Зина с матерью домой через лесок, навстречу уставшая запыленная женщина с ребёнком – беженцы из Пскова. Вдруг военный схватил мать за руку – бомбёжка. Горел 4 этажный детсад, в леске остановились военные на лошадях, пехота. Дома выбиты стёкла, на столе осколки. Зина схватила осеннее пальто, ботинки, мать – 2 буханки хлеба, 2 пары белья и в лес. Там остановилось много людей. За домами росли осинки - там вылавливали шпионов. В этот же день посадили на машины и повез ли в Красное село.

За тобой пожары следом

Стелются, несчитанные.

Ждёт тебя неведомое,

Никогда невиданное.

- Путь из дому – путь нелегкий! –

Шепчешь ты растерянно.

У пичуги одинокой

Гнёздышко потеряно.

В Красном селе прожили примерно неделю, в 4 часа вечера должен был из Ленинграда приехать Николай, но объявили, что уходит последняя машина с эвакуированными. Привезли на станцию, наби лись в телячьи вагоны, лечь было нельзя, стояли и сидели на корточ ках. Налетели самолёты, бомбёжка.. Все врассыпную, пулеметы коси ли всех. Зина с матерью не побежали. Со станции Галич на подводе ехали всю ночь в деревеньку из 18 дворов. На квартире у бабушки поселились, есть нечего. Мать, чтобы заработать уходила на 2-3 дня, иногда на неделю, 9-летняя Зина оставалась одна на холодной печке. Давали немного ржи, смолоть и то маленькая мисочка. Девочка без соли водой размешивала эту муку, пекла малюсенькие 8 лепешечек, делила их на 2 дня. В Ленинграде до весны 1942 года умер от голода Николай, похоронен на Пискарёвском кладбище. Жену Михаила вывезли в Ленинград на Васильевский остров, ставший их последним прибежищем. К весне 42 года решили идти в Красивку пешком. Дошли до Карабихи, родины Некрасова, до Красных Ткачей, а там КПП. Не пропускают, немцы у Москвы. Пошли в сторону 18 км в село Бурмосово. Мать устроилась на скотный двор, варить корм, ходить за птицей. Тут Зина с матерью прожила с лета 1942 по май 1947 года. Осенью 10- летняя Зина пошла во 2 класс. Была переростком и училась на отлично. В школу ходила в фуфайке до пят, чулок не было, ботинки дали в совхозе. Зимой выдали коротенькие валенки. В школу ходили за 2,5 км. В совхозной столовой кормили. После школы шли перебирать картошку, дрова колола на скотном дворе. На быках возили из пруда воду, наливали 500-литровую бочку ведрами. После работы при коптюшке учили уроки. Весной собирали прошлогоднюю картошку, пололи овощи, поливали. Летом пасли овец, телят и коз. Вставали в 4 утра, ногам было холодно, и ребя- тишки старались наступить в коровьи лепёшки. По очереди собирали в лесу ягоды себе, домой и на обмен. Старушки за ягоды давали крынку молока. Заготавливали для фронта берёзовые веники, норма - 200 штук в день на человека.

В 1946 году у матери отнялись ноги, их попросили освободить комнатушку. Поселились у старушки, примерно на 2 месяца. Когда мать поправилась, пошли дальше в Красивку. Дошли до Москвы. На Павелецком вокзале не на что купить билет. Чудом поехали на подножке до Тамбова, до Иноковки, оттуда пешком в Красивку.

Пришли 7 июня 1947 года. Узнали, что жив отец.

Отец пришёл, прожил с ними неделю и умер. Его брат разбил сундук, сколотил гроб, мать выстирала с покойного вещи. Снова одели и похоронили. Матери было 63 года, пенсию не платили, работать не могла, и Зина ушла в няньки. В январе 1949 года сестра Лиза забрала Зину в Мурманск. Сначала она работала в няньках, но вскоре устроилась на военный судоремонтный завод курьером, затем она стала учеником токаря. Токарем Зинаида проработала на этом заводе 28 лет, затем перевелась в инструментальный цех, где и проработала до пенсии. Всё время была передовиком, отличалась добросовестностью. За это её все уважали.

Война – жесточе нету слова.

Война – печальней нету слова.

Война – святее нету слова

В тоске и славе этих лет.

И на устах у нас иного

Ещё не может быть и нет.

А.Т. Твардовский